О`Санчес - Ремесло государя

– Ну, так поверь на слово, Санги… Не знаю, как насчет войны и мира, а все остальное – наблюдал я в нашем принце Токугари в полной мере, включая и свойства вожака, и способности к магии…

– О, точно, про магию-то я и забыл упомянуть.

– Может, и не такие глубокие они, как у тебя, но не меньшие, чем у Его Величества. А у государя, я тебе доложу, с этим все в порядке… Да, войдите! А-а… Ставьте прямо сюда, на стол… – Когори Тумару навалился жирной грудью, загреб сразу двумя руками и очистил левую половину стола от груды пергаментов, сдвинув их к середине и потеснив точно такую же горку точно таких же свитков. – Ставьте, а дальше мы сами разберемся…

Слуги расставили стеклянные кувшины с вином и водой, многочисленные мясные закуски и сласти, пучки ароматных трав и цветов, тихо удалились.

– Санги, ты не против, что мы тут запросто? А хочешь – ко мне поедем, дома как следует посидим? Я супругу предупрежу… Всех дел все равно не переделать.

– Так ведь – поздно предлагать, когда все уже накрыто. На самом-то деле – мне даже приятнее здесь, на твоем рабочем месте, нос к носу, без слуг и посторонних, и я всемерно одобряю такой подход. Но куда бы мне кружку с недопитым отваром девать, Когги?

– Брось в угол с размаху. Или в оконное стекло, как ты любил когда-то. А… давай мне, я суну куда-нибудь… Покуда Когори Тумару прикидывал, куда бы вылить содержимое глиняной кружки, не привлекая для этого слуг, и найти ей место, Санги Бо сложил обе ладони домиком над своим кубком и стремительно вогнал в него безмолвное заклинание: теперь крепость вина в этом вместилище вчетверо ослабнет… Потом с сомнением посмотрел на широченную спину своего друга, на толстенный загривок и подправил заклинание, усилил его еще вдвое. Теперь можно будет соблюсти вежливость и без опаски пить вровень…

Пили долго и много, но Санги, надежно защищенный заклятьями и опытом долгой рыцарской жизни, ничуть не опьянел. Однако же и Когори Тумару безо всякой магии держался преотлично, совершенно не теряя связности в речах и мыслях. Наконец, старым друзьям пришла пора расставаться. Они уговорились встретиться в условленном месте, там, на западной границе, и попрощались в обнимку. Санги Бо наотрез отказался от сопровождения, охраны и денег, даже от лошади из конюшен его высокопревосходительства (в этот день он предпочел придти во дворец пешком), получил на выходе из дворца, в обмен на расписку, швыряльные ножи, всякие разные магические приспособления и окунулся в прохладу и мрак ночной столицы.

Долго ли, коротко ли, но расстояние между одиноким путником и Дворцом постепенно увеличивалось, а оставшееся до трактира «Без забот», в коем поселился Санги Бо, сокращалось. Трактир этот, вернее, постоялый двор, считался средней руки, и никак не для вельмож, уровня Санги Бо, но отшельника Снега вполне даже устраивал, а Санги Бо – стоило лишь ему покинуть тот или иной сиятельный дом и выйти на городскую улицу – мгновенно превращался в Снега, и манерами, и помыслами.

Вдруг ноздри его уловили запах свежей человеческой крови… и дерьма. Стало быть, кого-то только что убили… И, судя, по тишине и мраку данного переулка, переполоха сие убийство не вызвало… Или у кого-то живот лопнул сам собой. Снег увидел, как из густого мрака, который был для его глаз не более, чем прозрачными сумерками, стягиваются к нему незнакомые люди, все сплошь мужчины… неряшливо, пестро одетые… вооруженные как попало… Какая тоска. Если бы не запах недавней смерти – можно было бы надеяться на тихий, мирный укорот событий… Он бы слегка струсил и откупился бы от них парой серебряных кругелей… Нет. Девять отвратительных харь – здоровенная городская шайка, вышедшая на неотступный разбой. И что им всем по притонам не сиделось, в такой-то мрачный вечер?.. Вот ведь досада!

– Эй, сударь, ну-ка стой!.. – При помощи немудрящего уличного колдовства в руках у окруживших вспыхнул один факел, другой… – О-уу, прощу прощения, папаша! Мы слышим: шпоры стучат, меч об секиру лязгает – испугались, думали – разбойники идут по наши души! Ан ошиблись: одинокий почтенный человек следует по своим почтенным делам.

– Мой меч на ходу не лязгает. И секира тоже.

Снег стоял, окруженный грабителями, расслабленный и безмятежный, однако, то была необходимая видимость, внутренне он был весь – ушки на макушке и полностью готов к резне. Ах, многое бы он дал, чтобы ее избежать!.. Раньше, раньше надо было думать, иной дорогой следовать, не спрямляя путь, а еще лучше – пристроиться в хвост патрулю городовой стражи, как умные-то люди по ночам делают. И там, дальше, между деревьями, еще кто-то притаился… Нет, показалось.

– А мне послышалось, что лязгает… Гугур, лязгало ведь? Ты тоже слышал?.. Видите, сударь, даже неграмотный и не обремененный сообразительностью простолюдин – слышал… А вы утверждаете, что нет. Эта неискренность меня, нас всех, огорчает, обижает. От души надеюсь, сударь, что вы утешите нашу обиду обильной и добровольной помощью. Снедью, одеждою, или деньгами, либо еще как-нибудь, ну, одним словом, чем позволит ваша доброта. Вы понимаете горечь и смысл моих слов?

– Понимаю. «Отдай мне свое, а чужое я и сам возьму».

– Что-что? – Предводитель разбойников сделал еще один осторожный шажок в сторону Снега.

– Я говорю, сударь Гладкая Речь, что вы слишком дурно воспитаны для невежи. Видимо, ремесло разбойника и сословие простеца вам глянулись более, нежели честь и участь дворянина. Похоже, вас еще никогда не сажали на кол?

Оскорбительные слова седого незнакомца звучали так ясно и спокойно, что сомнений у главаря не осталось: старикашка нисколько не напуган и по добру ничего им не отдаст. Это за нынешний вечер уже второй такой упрямец… Что ж, канавы уличные вместительны… однако жаль… всегда приятнее, когда ограбленный умирает покорно и в страхе за свою пустячную жизнь, нежели когда с ним приходится возиться…

Легкий «придворный» меч плохо годился для войны, тем не менее, обладал всеми свойствами боевого оружия: прочный, острый, гибкий – он словно сам прыгнул в руку Снега из ножен на левом боку. Почти и не понадобилось никакого умения: разбойник подошел близко, видимо – чтобы самому рубить без помех… С этакой дрянной кольчугой – и такая неосторожность, ай-яй-яй… Все равно – незачем и об нее сталь тупить. Меч презрительно свистнул – раз, другой и третий, да так прытко, что все три свиста слились в единый короткий посвист – голова и обе руки шмякнулись на брусчатку с отвратительным мягким стуком, а туловище неуверенно, словно бы не решаясь присесть, еще целое мгновение стояло на глупых, ничего не понимающих ногах…

В былые годы Санги Бо прикончил бы подобного наглеца особым приемом, некогда очень модным в придворных гвардейских кругах: «подплечным ходом» крест-накрест, так, чтобы всего двумя ударами рассечь противника на шесть частей… Или того проще: выхватил бы он секиру и – «дабы не пачкать душу» – с презрением порубил бы их всех в беспорядочные, никем не считанные куски… Но годы всегда и у всех берут свое: отшельнику Снегу не перед кем было хвастать удалью и мастерством, да и незачем, старость всегда предпочитает ненужному блеску надежность, простоту и удобство…